Сериал «Еще Один Наследник» — это, итак, комедия наследства, где генеалогия живет лучше, чем совесть, и где каждое завещание выглядит как лотерея с плохой организацией. Вот, по сюжету, очередной богач изволит исчезнуть, а вместе с ним пропадает и тишина, потому что родственники просыпаются одновременно, ну и начинают меряться не любовью, а правами на чужие деньги. Так вот, герой мечется между документами, семейными тайнами и мерзкими намеками, пока адвокат, как хор в церкви, торжественно объясняет, что истина где-то в бумагах, и вот там ее можно купить терпением. Вот так, фильм делает вид, что это драма о семье, но на деле это гротескная сатира про то, как люди способны превратить траур в сезон распилов, раздоров и театральных обмороков.

Причем все держится на нарочито театральных сценах: один крутит усы, другой крутит факты, ну и третий крутит стул, как будто мебель знает больше, чем юрист. Так вот, каждый разговор построен по принципу, что родственники говорят тосты, но тосты у них с отравой, и выдыхают они в основном подозрения. И вот здесь режиссура разгоняет гиперболу до комического предела: жесты слишком широкие, мимика слишком выразительная, а паузы такие длинные, словно актеры ждут, пока им принесут еще один том завещания. Ну и диалоги, конечно, будто писались в состоянии веселой паники: то одно слово теряется, то другое подменяется, и все это подается так уверенно, что верить хочется, но смех не дает. Так вот, смысл прост, но упакован в карикатуру: наследство становится зеркалом, где отражается не родство, а алчность, страх и привычка считать чужие судьбы калькуляцией. Итак, фильм делает дело без морализаторства, но с издевательским послевкусием, так что после финала кажется, что подобное завещание реально может появиться на кухонном столе вместе с счетами, ну и с нервами. Вот, если оценивать по технике комедии, то тут гротеск работает исправно: нелепые повороты поданы торжественно, а драматические интонации нарочно фальшивые, поэтому смеешься, даже когда внутри скребет сомнение. «Еще Один Наследник» заканчивается так, как и должно заканчиваться наследственное шоу: никто не победил, все что-то выпросили, и только зритель выходит с мыслью, что семейные узы иногда рвутся быстрее, чем документы в очереди на подпись. И да, орфография в голове сама спотыкается от этой суеты, ну а атмосфера остается, как странный запах после поминок.